Си:
— Береги тигренка! Думаю, я назову его Феникс!
Ю Си смотрел вслед его удаляющейся фигуре в алом одеянии.
— Нет, — тихо произнес он, — думаю, это Я назову его Феникс.
Уголки губ Ю Си чуть приподнялись, хоть он не пытался выдавить из себя улыбку. Он вдруг словил себя на мысли, что не очень-то хочет отдавать кому бы то ни было тигра по кличке Феникс.
* * *
После своей почти смерти и возвращения Шиан быстро оправился физически, но разум его долгое время продолжал пребывать в беспокойстве. Встав с постели, глава ордена направился на пик Черного лотоса и надолго застыл на площади перед замком, перекатываясь с носков на пятки и глядя в одну точку. Затем он спустился в сад.
Когда-то это место казалось сказочно-спокойным. Возле озера посреди бамбуковой рощи стояла беседка, которую Шен построил сам.
Беседка была разрушена много лет назад. Сказочное озеро покрылось черной пеленой. Бамбуковый лес превратился в черные угольные остовы, рассыпающиеся от легкого прикосновения.
С тех пор как очнулся, Шиан, словно сентиментальный дурак, вновь и вновь осознавал себя стоящим на берегу этого озера, пытающимся избавиться от призраков прошлого, тянущих его за собой.
Через несколько дней прилетел Лунг Рит с вестями о Шене, а на третий день после этого тот, наконец, и сам вернулся.
Полет выдался прекрасным. Под абсолютно синем небосводом золотые лучи солнца играли в волосах заклинателей, путались в верхушках елей, проносящихся под их ногами, ложились на крыши домов, развеивали туман, собравшийся в полях.
Шен летел вперед, чувствуя ветер и солнце. Рассматривая людей, идущих по тянущимся ровными линиями дорогам через поля. Это все было не ново.
Это все было тем, чем он наслаждался каждый раз, не скрывая восторг.
Ордена они достигли уже после полудня, и Шен с неожиданностью ощутил, как затрепетало его сердце, когда глаза стали узнавать знакомые места.
По его оценкам, учитывая также время, которое заклинатели провели в гробнице, вряд ли их общее путешествие заняло сильно больше недели. И все же его охватило ощущение, что вот он возвращается домой из долгого странствия. Забавное чувство. Удовлетворительное.
Неужели, правда? Не просто удобное жилище, не просто место, где он вынужден находиться, а… Дом?
Он отчего-то был уверен, что никто никогда не любил черный замок со всеми его сквозняками, серыми камнями безликих комнат и изматывающими башенными лестницами, как любит его он. Его площадь с прекрасным видом на далекую гряду гор. И, может, его будущий сад, который начнется с розового цветка? А еще можно устроить посиделки у костра с Муаном, Алом, Аннис и Риту с Волчарой.
Шен так расчувствовался, что от предвкушения чуть не свалился с меча. Все это звучало прекрасно, но было во всех этих размышлениях одно небольшое «но». Точнее, «но» было целых два: счастливой жизни на пике Черного лотоса до схватки с Админом ему не видать, и очень хотелось бы, чтобы после этой схватки все остались живы-здоровы. Однако второе «но» беспокоило сейчас даже больше первого: его собственные силы стали себя неадекватно вести. Точнее, он сам стал себя неадекватно вести, а силы подтянулись.
Или, наоборот, адекватно? Убил он сынка магистрата — ему никто и слова по этому поводу не сказал. Ю Си даже не заикнулся ни про какую ответственность за убийство. А как призрака магистрата прикончил — так всем определенно плевать. Ну убил и убил — не жалко.
С таким отношением окружающих, его действия уже не кажутся такими уж неадекватными…
И это пугало.
Пугало тем, что никто не ставил ему рамки. Он ведь главный герой, так? И пожелай он убить… кого? Да почти кого угодно — разве сам мир не будет на его стороне? С Админом было непонятно — ведь он все же админ, но остальные?..
А силы, которые ему удалось подчинить, теперь срабатывают быстрее, чем разум может осмыслить приказ.
Да, он хотел, чтобы магистрат Жоу заткнулся. Да, он хотел, чтобы этот призрак исчез. Он сам пожелал этого. Он просто не сразу осознал суть желания.
Неплохо быть главным героем, в руках которого находится такая сила. Даже Алу с его аурой неуязвимости далеко до мощи, которой Шен обладает прямо сейчас. Да, это та самая арка, начавшаяся с уничтожения Хэфаня — кульминация битвы с Демнамеласом, теперь он может признать это без ужаса.
И этому главному герою на самом деле… он думает, что да… ему достанет силы противостоять Демнамеласу. Как и любому другому «непроходному» персонажу. Вот только…
После случившегося больше всего пугала уже не схватка с главным боссом. Сейчас он думал о том, как легко и походя он способен убить простого человека. Никто его не осудит… Он слишком… непропорционально силен по сравнению с ними. Никто ему даже не укажет на ошибку, ведь всем плевать. И, по правде сказать, он и сам не ощущает особого раскаяния. Ведь это не были «хорошие» люди, не так ли?
Он ведь способен определить хороших и плохих людей по одному их виду, по паре фраз, не так ли?
Он ведь имеет право решать, не так ли?
Какая разница, сколько в результате поляжет этих второстепенных персонажей? Пушечного мяса.
Шен чуть не свалился с меча от этой мысли. Благо, площадь пика Таящегося ветра была уже близко, и он сделал вид, что неловко спрыгнул.
Навстречу прилетевшим заклинателям от административного здания почти бегом спешил Тельг Веан. Картина была вполне гармоничной, и все же Шену казалось, что что-то в ней должно было его удивить. Он никак не мог припомнить, что именно. Когда он вообще говорил с Тельгом в последний раз?
— Ну наконец-то вы вернулись! — вместо приветствия воскликнул старейшина пика Таящегося ветра. — Я уж опасался, что не успеете к назначенной дате!
Пока он говорил, Шен осмотрелся, окинув взглядом площадь. Он увидел в стороне двух людей в форме контрольного бюро, внимательно рассматривающих прибывших заклинателей. С правой стороны площади, возле начала парка, стояло два больших шатра, подобных тем, что были расставлены во время совета заклинателей. И если там это казалось уместным, здесь Шен посчитал странным увидеть их — неужели не хватило гостевых комнат на пике Таящегося ветра и пике Золотой зари?
— Уж кто бы пенял подобным, но точно не вы, — фыркнул в ответ на слова Тельга старейшина Лев. — Стоит ли уточнять, где вас носило почти четыре месяца?
— Не стоит. У меня были личные дела.
Лев очень
